Биография?

Прежде всего, писать биографию Жака Деррида значило бы ее не писать. Или лучше: писать и тут же оговариваться, что это не он. Снова и снова. Кажется, только так можно остаться верным духу и букве Деррида – точнее, самому Деррида, - неоднократно настаивавшему на сингулярности, уникальности, конкретности вот-этого-человека. Тем более, что ситуация осложняется тем, что в случае философа биография, зачастую, вырождается в библиографию, в свод «идей», «позиций»: нечто идеальное и всеобщее. Сам философ представляется чем-то несущественным в сравнении с его трудами. Оказывается, никому не интересно «Кто такой (был?) Жак Деррида?», а интересно лишь, что он думал, писал, говорил. Имя собственное «Деррида», пущенное в обращение, отсылает уже, в первую очередь, не к конкретному человеку, но к вееру концепций и стратегий, к определенному проблемному полю и способам продвижения в нем. Жак Деррида присутствует в имени «Жак Деррида» лишь как след. Только и остается, нарушая все литературные приличия, настойчиво повторять его имя.

Но с другой стороны, не спасает ли био(библио)графический проект то, что сам Деррида – по собственной воле – одолжил свое имя нижеозначенным идеям и текстам? В чем еще, как не в соблюдении его воли, может состоять верность умершему? И вот, новое возражение: подписывался ли он именно под тем, что мы вычитываем в его текстах, или под чем-то другим, что от нас ускользает. Или скорее: просто подписывался, осуществлял сам акт подписи безразличный к подписываемому. «Безразличный» не в том смысле, что не имело значение то, под чем подписываться, а в том, что само значение этого акта подписи превосходило всякое подписываемое и состояло в изначальном «да», сказанном миру.

Кроме того, всегда следует помнить, что всякое био(библио)графическое начинание, выдавая себя за чистую констатацию, оказывается на деле поляризовано оценкой, отношением. «Пересказ философии» всегда оказывается ее интерпретацией и переводом. Жак Деррида настойчиво указывал на неустранимый характер этого активного/перформативного начала. И «хорошим» переводом он считал не «верный» перевод, но перевод, порывающий с оригиналом во имя самого оригинала: перевод, восполняющий оригинал. А раз так, то хранить верность мыслителю, значит восполнять его мышление, продолжать дело его мысли - нечто совершенно иное, нежели пустая констатация, согласие или отрицание его идей.

Итак, завершая эту преамбулу, предлагаю вашему вниманию свод био(библио)графических статей, чья «констативность», в сравнении с текстами раздела Pro et Contra, обеспечивается – разумеется, формально – тем, что это словарные и энциклопедические статьи.